Побочные явления и осложнения антибиотической терапии
При первых клинических наблюдениях, особенно при последующем широком применении пенициллина, а затем и других антибиотиков, выявилась их высокая терапевтическая эффективность при лечении многих инфекционных болезней, в том числе таких, которые ранее считались неизлечимыми. Антибиотики явились истинным благодеянием для человечества. За сравнительно небольшой период их применения спасены сотни тысяч жизней больных тяжелыми инфекционными болезнями, а снижение заболеваемости, тяжелых осложнений, инвалидизации достигнуто во многих миллионах случаев заболеваний. Достаточно сказать, что, например, летальность от стрептококковой септикопиемии снизилась с 75 до 10%.
Открылась новая эра противомикробной терапии — эра антибиотиков с ее несомненными успехами и многообещающими перспективами.
Блестящие успехи антибиотической терапии создали заслуженную славу этим новым лекарственным препаратам. Однако столь высокие положительные качества антибиотиков привели и к отрицательному явлению: они послужили причиной излишней популярности антибиотиков среди врачей и населения, а потому к неоправданному применению их по назначениям врачей, по собственной инициативе больных или по совету их родственников, без соответствующих показаний и даже при наличии противопоказаний. Это не могло не привести и привело к тому, что в случаях неразумного, бесконтрольного, особенно длительного или повторного, обычно безуспешного, применения антибиотиков стали наблюдаться явления отрицательного действия их на организм. По мере того как антибиотики все более и более внедрялись в широкую практику, количество побочных реакций и осложнений возрастало. Это нашло отражение в публикации многочисленных сообщений в медицинской литературе.
По мнению клиницистов и в первую очередь отечественных врачей, не следует преувеличивать опасности антибиотикотерапии, но нельзя и не считаться с ними. Анализ проявлений отрицательного действия антибиотиков диктует необходимость: во-первых, детального изучения патогенетических механизмов его; во-вторых, изыскания антибиотиков, оказывающих максимальное этиотропное и минимальное органотропное действие, иначе говоря, антибиотиков с максимальной терапевтической активностью при минимальном побочном действии; в-третьих, назначения антибиотиков по строгим показаниям с учетом их антибактериального и фармакодинамического действия, что имеет особенно большое практическое значение.
Отечественные ученые уделяли большое внимание классификационной характеристике явлений отрицательного действия антибиотикотерапии. Наиболее известными являются классификации побочного действия химиотерапевтических и антибиотических препаратов Е. М. Тареева, X. X. Планельеса, Ш. Д. Мошковского, А. Ф. Билибина, К. В. Бунина. Классификацию X. X. Планельеса положили в основу характеристики побочных явлений антибиотикотерапии И. А. Кассирский и Г. Е. Вейсберг, В. Я. Шлапоберский, В. Н. Шамов, А. Л. Либов, П. Л. Сельцовский и Б. С. Брискин и др.
А. Л. Либов предложил классификацию, расширенную и детализированную, как он пишет, для удобства врачей. Она действительно очень детализирована и громоздка, носит скорее описательный характер многообразных побочных явлений и осложнений антибиотикотерапии. В то же время в ней недостаточно расшифровано разнообразие аллергических проявлений. Эта классификация неудобна для практического пользования, но знакомство с ней полезно врачам.
В классификации П. Л. Сельцовского и Б. С. Брискина непонятно деление побочных явлений на реакции и осложнения, причем в группу осложнений включены и аллергические, и токсические реакции, влияние на макроорганизм и на микроорганизмы.
Остальные классификации менее громоздки, более удобны для практического пользования.
Общим для всех классификаций является деление проявлений отрицательного побочного действия антибиотиков на прямые токсические и косвенные явления.
Прямые токсические явления зависят от индивидуальности больного и от фармакологических свойств антибиотика. К ним относятся: влияние пенициллина на центральную и периферическую нервную систему, а также глосситы, стоматиты при внутривенном его применении, воздействие стрептомицина и колимицина на VIII пару черепно-мозговых нервов, реже — на сердечно-сосудистую систему, левомицетина и тетрациклинов (в частности, биомицина) — на органы пищеварения (тошнота, рвота, понос, стоматит, глоссит), на психику (угнетение, психозы), биомицина и тетрациклина — на печень (от легкой желтухи до тяжелого гепатита), поражение почек после введения относительно высоких доз неомицина, полимиксина, бацитрацина и других антибиотиков. Нередко наблюдающиеся лейкопения, апластическая анемия, тромбоцитопеническая пурпура и некоторые другие явления одни авторы связывают с прямым токсическим действием антибиотиков, другие — с проявлением косвенного влияния, в основе которого лежат иммунобиологические механизмы.
Побочные явления, связанные с сенсибилизацией организма и способностью антибиотиков образовывать в организме аутоиммунизирующие антигены, разнообразны, их характер и частота также зависят от индивидуальных особенностей организма и от структуры антибиотика. Александер на основе обобщения литературных сведений, наиболее частые проявления лекарственной непереносимости при лечении антибиотиками группирует следующим образом.
Пенициллин: контактный дерматит, крапивница, другие поражения кожи и слизистых оболочек, синдром сывороточной болезни, анафилактический шок, прочие общие реакции (как бронхиальная астма, синдром Лёффлера).
Левомицетин (хлорамфеникол, хлоромицетин): кожные проявления редки, системные поражения почти полностью ограничиваются угнетением костного мозга; гранулоцитопения, однако, редка, чаще апластическая анемия.
Хлортетрациклин (ауреомицин, биомицин): поражения кожи сравнительно редки, несколько чаще встречаются поражения слизистых оболочек — стоматит, хейлит, глоссит, иногда вагинит и анальный дерматит, редки и общие реакции.
Стрептомицин: контактный дерматит — частое явление у медицинских сестер и других лиц, соприкасающихся со стрептомицином, эритематозный, пятнисто-папулезный и уртикарный типы поражения; стоматит, общие реакции редки, наиболее часто наблюдается лихорадка, реже — изменения крови, среди них чаще эозинофилия.
Об осложнениях при лечении окситетрациклином, а также некоторыми другими новыми антибиотиками, как пишет Александер, сообщений в литературе мало. Из этого факта автор сделал неправильный вывод, что новые антибиотики обладают слабо выраженной способностью сенсибилизировать организм.
Не подлежит сомнению, что ученые и промышленность, учитывая опыт применения антибиотиков, создадут новые антибиотические препараты с наименьшей способностью вызывать побочные, нежелательные явления; к этому направлена и наиболее совершенная очистка антибиотиков от балластных веществ при их производстве. Все большее значение приобретает сочетание биосинтеза антибиотиков с органическим синтезом, что дает возможность получения новых антибиотиков или уже известных, но более активных и с новыми свойствами. Учитывая стремительное развитие химии, можно ожидать, что в недалеком будущем новые антибиотики, с широким спектром действия будут получаться и чисто синтетическим путем.
Вместе с тем необходимо признать, что кажущееся малое количество осложнений при применении новых антибиотиков, если судить по опубликованным сообщениям о них, зависит не только от улучшения качества препаратов, но и от времени введения антибиотиков в широкую практику: чем позже предложен препарат, чем позже он внедрен в практику и менее широко применяется, тем меньше сообщений о побочных реакциях, им вызываемых. Такое заключение подтверждается новыми публикациями о побочных реакциях и осложнениях, наблюдающихся при применении новых антибиотиков.
На 8-й конференции терапевтов докладчиков упрекали в том, что они не могли привести статистических данных о частоте осложнений при антибиотикотерапии. К настоящему времени в отечественной и зарубежной литературе опубликованы материалы, основанные на большом количестве клинических наблюдений.
Известный интерес представляют данные, полученные Велхом с сотрудниками по материалам обследования больниц США.
При обследовании в 1952-1953 гг. 95 больниц 11 городов США с общим количеством коек 51 000 выявлено 88 случаев анафилактического шока, вызванного применением пенициллина (84) и стрептомицина (4); 25 больных умерли.
В 1956-1957 гг. авторы собрали сведения по 827 больницам с количеством коек 198 332, что составляет около 1/3 всех больничных коек общего профиля в США. Реакции, представлявшие опасность для жизни больных, выявлены в 1070 случаях. На первом месте стоят тяжелые анафилактические реакции, отмеченные у 809 больных, на втором месте — вторичные инфекции, зарегистрированные у 107 больных. У 99 из них был энтероколит, главным образом стафилококковый, причем у 59 больных энтероколит развился после операций на органах брюшной полости; 39 больных умерли. У остальных 8 больных наблюдался тяжелый кандидамикоз: у 4 — кишечный, у 2 — легочный (в одном случае с летальным исходом) и у 2 — распространенный кожный.
Тяжелые лекарственные дерматиты наблюдались у 70 больных с летальными исходами в 7 случаях (эксфолиативный дерматит — у 6 и многоформная эритема буллезного типа — у 1).
Поражения системы крови отмечены у 46 больных, с летальными исходами у 27.
Наконец, к тяжелым, представляющим опасность для жизни, реакциям авторы относят ангионевротический отек с нарушением дыхания или нервной деятельности, наблюдавшийся у 38 больных, из которых четверо умерли.
Реакции, не представляющие опасности для жизни, были зарегистрированы у 1925 больных, в том числе ангионевротический отек и крапивница — у 1358.
К сожалению, статистические сведения о реакциях, вызванных антибиотиками, авторы привели на количество больничных коек, а не на число больных, которым применялись антибиотики. Особый интерес этих данных заключается в том, что тяжелые, опасные для жизни побочные явления и осложнения составляют более 1/3 (1070 на 2995) всех зарегистрированных реакций. Это очень важно, потому что тяжелые непосредственные реакции в процессе пенициллинотерапии ведут к смерти от 20 до 30% заболевших.
Имеется также указание, что, по сводным данным Виллоха, частота только аллергических осложнений за 1952-1956 гг. и только при лечении пенициллином около 2 342 000 больных в 25 центрах 21 страны составила приблизительно 2%.
Следует оговориться, что статистические сведения чаще всего основаны на сообщениях в медицинской литературе. Однако публикуются преимущественно сведения о тяжелых реакциях или сообщения авторов, которые имеют возможность опубликовать свои наблюдения. Значительная часть легких побочных явлений в медицинской литературе не описывается.
Приводим некоторые данные румынских авторов. Замфир и Попеску у 10 541 больного, лечившегося антибиотиками, зарегистрировали побочные явления в среднем у 1,21% (по разным больницам от 0,23 до 4,1%): при лечении пенициллином — у 0,89%, стрептомицином — у 1,25%, ауреомицином — у 4,38% тетраном — у 6,9%. Из общего числа осложнений и побочных реакций кандидозы составили 10,23%, крапивница — 39,45%, эозинофилия — 4,72%, диспепсические явления — 16,53%, анафилактический шок — 3,15%. Тяжело протекавшие осложнения отмечены у 6,2% больных. Авторы указывают, что в Румынии осложнения и побочные явления антибиотикотерапии наблюдаются реже, чем в других странах.
Лупо и Маркус располагали сведениями о 39 483 больных, которым применялось лечение антибиотиками в 1959-1960 гг. Осложнения и побочные явления отмечены у 1,56%. При пенициллинотерапии чаще всего наблюдались аллергические реакции, при стрептомицинотерапии — токсические проявления.
К токсическим реакциям У. А. Аскаров относит тошноту, рвоту, изменение аппетита, глоссит, понос, головную боль, повышение температуры и т. п. Местный кандидоз развился лишь у 3 больных из 2632 получавших в 1957 г. антибиотики.
Из изменений периферической крови У. А. Аскаров указывает только на эозинофилию как часто наблюдающееся явление при применении антибиотиков. Эозинофилия от 5 до 45% отмечена им у 436 больных на 700 обследованных (62,3%). Другие изменения крови автор связывает с основными заболеваниями. Мнение о тромбозирующем действии антибиотиков он не подтверждает. Те же сведения мы находим в совместной статье И. А. Кассирского, Г. Е. Вайсберга и У. А. Аскарова.
С. А. Якунер изучил свыше 5000 историй болезни больных, лечившихся пенициллином по поводу глубоких пиодермитов, гонореи, сифилиса и других заболеваний. Те или иные побочные реакции зарегистрированы у 1% больных. В подавляющем большинстве они были легкими, но в редких случаях наблюдались тяжелые и даже смертельные осложнения.
М. Ф. Ростапшов среди 568 больных, леченных биомицином, побочные явления наблюдал у 162 (28,5%): тошноту, отрыжку, изжогу, понижение аппетита, жидкий стул, дизурические явления, стоматит, зуд кожи, кожные высыпания и т. д.
A. П. Казанцев отметил побочные реакции со стороны желудочно-кишечного тракта у 108 из 285 больных острой дизентерией, лечившихся хлортетрациклином (биомицином), а Л. И. Ушакова — у 10,2% из 109 больных дизентерией детей, применявших синтомицин.
Под наблюдением А. В. Змыговой находилось 86 больных брюшным тифом, лечившихся антибиотиками, в основном синтомицином и левомицетином. Аллергические и токсические реакции отмечены у 32 больных, в большинстве случаев они были легкими и исчезали после отмены препарата или снижения доз; аллергические реакции появлялись в поздние сроки лечения, поэтому отмена антибиотиков не потребовалась.
С. Е. Шапиро и А. К Пиотрович отметили побочные реакции при лечении синтомицином у 24,2% больных брюшным тифом и паратифами. Побочные явления в основном наблюдались во время первого курса лечения, значительно меньше — в последующих. Из этого авторы делают вывод, что сенсибилизации к синтомицину не наступает. Более тяжелые и более часто побочные явления наблюдались у больных с тяжелым течением заболевания. К побочным явлениям относились: усиление специфической тифозной интоксикации, кожные высыпания, глосситы, диспепсические явления (рвота, понос) и психические нарушения.
Побочные явления в большинстве случаев не вели к прекращению лечения антибиотиком, часто достаточно было снижения дозы препарата, а при рвоте — введения синтомицина или левомицетина в свечах.
B. П. Сильвестров и А. Л. Ярославцев применили левомицетин при лечении больных хроническими холециститами и холангитами. Диспепсические явления наблюдались у 9 больных, быстро преходящее расстройство стула — у 3, кожные проявления в виде уртикарной, эритематозной сыпи — у 3. Все эти явления быстро исчезли после отмены препарата и не возобновлялись при повторном его назначении.
Представляет интерес сообщение К. А. Цыбырнэ о 203 больных, подвергшихся оперативному лечению по поводу нагноительных легочных процессов.
В целях профилактики послеоперационных осложнений применялось комбинированное лечение: пенициллин со стрептомицином в первые 5 дней внутриплеврально и внутримышечно, а при появлении кашля — и в виде аэрозоля. Суточная доза стрептомицина не превышала 1,5 г, пенициллина- 1 500 000 ЕД. Наряду с этим проводилась витаминотерапия. Были обнаружены следующие побочные явления: аллергические реакции — у 3 больных (1,5%), кандидозы — у 3 (1,5%), желудочно-кишечные расстройства — у 2 (1%), токсические проявления со стороны нервной системы — у 1 больного (0,5%).
Многочисленные сообщения о побочных реакциях продолжают публиковаться в отечественной и зарубежной литературе в отношении как старых, так и новых антибиотиков: пенициллина, хлорамфеникола, стрептомицина, тетрациклинов, террамицина и др.
Имеются сообщения о побочных реакциях при применении антибиотиков, введенных в практику позже других. Так, X. X. Планельес и А. М. Харитонова описывают токсическое действие ряда антибиотиков: неомицина и канамицина, сходное с действием стрептомицина; циклосерина, который может вызвать нервно-психические расстройства — головную боль, судороги, дрожание конечностей, галлюцинации. Эритромицин, по их данным, мало токсичен.
По X. X. Планельесу и А. М. Харитоновой, бацитрацин, биомицин, новобиоцин, олеандомицин, полимиксины, ристоцетин, фумагиллин почти нетоксичны или малотоксичны, нистатин практически не вызывает токсических явлений. Впрочем, новые антибиотики применяются еще недостаточно широко и непродолжительное время, возможно, еще будут обнаружены токсические проявления и от применения этих антибиотиков. Так, Гилберт сообщает о холестатических гепатитах как осложнении при применении некоторых солей и эфиров эритромицина и олеандомицина.
Наиболее часто отмечаются кожно-аллергические реакции, возникающие при применении разных антибиотиков, в первую очередь пенициллина.
Кожно-аллергические реакции столь же многообразны, как и многочисленны: от неяркой эритемы, исчезающей через несколько дней, до различных высыпаний, то ограниченных, то распространенных, то быстро проходящих, то резко выраженных и затяжных по течению. Описаны и наблюдаются крапивница и уртикароподобные сыпи, макулезные, макулопапулезные, везикулезные, пустулезные, буллезные и иные высыпания. Наиболее тяжелую форму представляет эксфолиативный дерматит, в ряде случаев заканчивающийся летально.
Кстати заметим, что дерматологи часто некоторые кожно-аллергические реакции неправильно называют токсидермиями. Летальные исходы тяжелых кожно-аллергических реакций описали С. И. Позен и др.
Мы видели однажды на консилиуме больного, у которого после повторного лечения пенициллином возникла генерализованная пустулезно-буллезная, местами сливная, сыпь с отторжением кожного покрова на большом протяжении. Человек буквально "менял кожу". К счастью, несмотря на столь тяжелое поражение, наступило выздоровление.
Представляют интерес, с теоретической и практической точек зрения, фиксированные дерматиты и фотосенсибилизация, описанные некоторыми авторами.
Особое практическое значение имеют контактные дерматиты и другие проявления, связанные с соприкосновением с антибиотиками при производстве или при проведении лечебных процедур. О наличии контактных дерматитов среди медицинских сестер, занятых растворением и введением антибиотиков, мытьем шприцев и т. д., говорил на 8-й конференции терапевтов Б. П. Кушелевский.
По сообщению Л. И. Герасименко, из 13 медицинских сестер коклюшного отделения, соприкасавшихся с антибиотиками, у 9 имелись те или иные реакции на антибиотики: сухость и зуд кожи, дерматит на кистях рук, у некоторых — чувство удушья при попадании в воздух аэрозолей антибиотиков. У одной сестры обширное поражение кожи типа экземы и тяжелые приступы бронхиальной астмы возникали при вдыхании самых минимальных количеств пенициллина, а у двух, кроме контактного дерматита, отмечался аллергический конъюнктивит. Эти явления исчезали по прекращении контакта с антибиотиками (отпуск, санаторий) и вновь возникали при возобновлении работы в отделении.
Об аналогичных явлениях имеются и другие сообщения; знают о них многие врачи и по собственным наблюдениям.
Маффей и Наполитано из 156 рабочих (127 женщин), имевших на производстве пенициллина дело с конечными продуктами, у 19, т. е. у 12,18%, обнаружили аллергические проявления: астму — у 3, аллергические дерматозы — у 14, ангионевротический отек Квинке — у 2 рабочих. Авторы полагают, что выявленные ими реакции являются результатом аллергической гиперсенсибилизации к пенициллину на производстве, за исключением, может быть, четырех рабочих, которые в прошлом получали пенициллинотерапию.
Контактный дерматит и поражения слизистых оболочек возникают также при местном применении антибиотиков в виде мазей, примочек, капель для носа и глаз и т. д. При этом местные реакции иногда сопровождаются общими, в том числе и тяжелыми, проявлениями, например анафилактическим шоком.
Анафилактический шок является наиболее тяжелым осложнением антибиотикотерапии. Он может возникать тотчас после применения антибиотика и проявляется остро наступающим затруднением дыхания, болями в сердце или животе, падением артериального давления, кожным зудом, ознобом, головокружением, потерей сознания и т. д.
Велч с сотрудниками, по данным обследования больниц в США за 1952-1957 гг., выявил около 900 случаев анафилактического шока, связанного преимущественно с лечением пенициллином.
Имеются описания анафилактического шока и в отечественной литературе.
Чаще всего описывается пенициллиновый анафилактический шок в связи с внутримышечным введением пенициллина, после инъекции его в десну, а также после применения капель в нос или глазной мази. Описан анафилактический шок в связи с лечением стрептомицином.
Анафилактический шок является тяжелым осложнением не только по проявлениям, требующим неотложных, энергичных, а иногда и сложных по выполнению мероприятий, но и по исходам: в некоторых случаях смерть наступает через несколько минут или несколько часов после введения лекарства и первых проявлений шока, в других случаях после выведения больных из тяжелого состояния выздоровление наступает очень медленно. Анафилактический шок с летальным исходом описали М. М. Бабич, М. И. Ксендзовский и М. Г. Салант.
Некоторые описания антибиотического анафилактического шока заслуживают особого внимания ввиду их поучительности.
Женщина 22 лет еще в 1957 г. продолжительное время получала пенициллин по поводу ревматизма. В 1958 г. после аппендэктомии ей вновь вводили пенициллин, который вызвал появление крапивницы и общее плохое самочувствие, препарат был отменен. В 1960 г., несмотря на предупреждение больной о плохой переносимости пенициллина, врач-отоларинголог назначил лечение пенициллином по поводу отита. Через несколько минут после первого же внутримышечного введения пенициллина наступил анафилактический шок. Больная была срочно доставлена в больницу. Под влиянием проведенной терапии состояние улучшилось, но на 12-й день после введения кофеина появился зуд на месте инъекции, стало трудно дышать, возникла резкая боль в пояснице, затем исчез пульс, упало артериальное давление, т. е. повторилась картина шока.
Больная вновь была выведена из тяжелого состояния. Как потом выяснилось инъекция кофеина была произведена шприцем, которым до этого вводили пенициллин. Шприц, конечно, предварительно промывали и стерилизовали.
Через несколько дней после случившегося у больной стала периодически появляться крапивница. Предположив, что это связано с вдыханием пенициллина, попадающего в воздух от медицинской сестры, больной дали понюхать пенициллин. Через несколько минут появилась крапивница, особенно выраженная на лице.
Таким образом, достаточно было повторно ввести ничтожное количество пенициллина (промытым шприцем сделана инъекция раствора кофеина), чтобы возник шок.
Больному 40 лет в течение 2 лет амбулаторно по поводу нагнаивающегося фурункулеза левой ягодицы периодически делались разрезы и обкалывания 0,5% раствором новокаина со 100 000 ЕД пенициллина. Однажды после очередного обкалывания сразу возник шок. Через несколько часов состояние несколько улучшилось, но появился кровавый понос; с подозрением на токсическую дизентерию переведен в инфекционное отделение. Диагноз не подтвердился. Наступило выздоровление. Через 17 дней шприцем без иглы в маленькую раневую полость было введено 2 мл раствора новокаина со 100 000 ЕД пенициллина; половина этого количества вылилась обратно. После введения больной стал жаловаться на общую слабость, потерял сознание. Была оказана помощь. Только теперь стало очевидным, что в обоих случаях была аллергическая реакция на пенициллин при наличии повышенной чувствительности к нему.
К. Берчев описал 3 случая внезапной смерти от шока. У 2 больных ранее была установлена повышенная чувствительность к пенициллину и некоторым другим медикаментам. У всех трех обнаружена повышенная чувствительность и к стрептомицину. Одна больная, 22 лет, умерла через 5 минут после инъекции стрептомицина. Ранее получала пенициллин, к нему имелась повышенная чувствительность. Другая больная, 53 лет, умерла через несколько минут после инъекции 300 000 ЕД пенициллина. Ранее лечилась пенициллином без осложнений. Больному 68 лет введено 300 0000 ЕД пенициллина, — смерть последовала через 10 минут. Автор предполагает, что организм больных обладал повышенной реактивностью в связи с болезнью, а антибиотики сыграли роль аллергического фактора.
Синдром, напоминающий сывороточную болезнь, охарактеризован Е. М. Тареевым как "банальная клиническая картина поздно возникающей (обычно на 7-9-й день) и циклически протекающей болезни, выражающейся прежде всего лихорадкой, поражением кожи, суставов, лимфатических узлов и т. д.". Этот синдром, иногда с болями в животе, диареей, дизурией и т. д. может развиваться и несколько позже — через 2 и даже 3 недели, продолжается около 10 дней, иногда затягивается на несколько недель.
Описание сывороточноподобного синдрома имеется у Е. М. Тареева, Л. И. Герасименко, Л. С. Бондарева, С. И. Позен, Ю. Б. Вишневского, наблюдавших его развитие после применения пенициллина и стрептомицина.
Заслуживают специального рассмотрения гематологические синдромы, возникающие в процессе применения антибиотиков.
Александер гематологическим синдромам отводил скромное место. По его сводным данным, левомицетин вызывает угнетение костного мозга, однако гранулоцитопения наблюдается редко, несколько чаще — апластическая анемия. Стрептомицинотерапия редко сопровождается изменениями крови, чаще бывает эозинофилия. Пенициллин и биомицин почти не влияют на картину периферической крови. О других антибиотиках он не мог еще ничего сказать, поскольку они только что вводились в практику.
Таким образом, по наблюдениям прошлых лет, гематологические сдвиги при антибиотикотерапии наблюдались редко, Наиболее токсичным считался левомицетин. Между тем Велч с соавторами к реакциям, представляющим опасность для жизни, выявленным у 1070 больных, отнесли поражения системы крови, зарегистрированные у 46 больных, у 27 — с летальным исходом. Основными антибиотиками, вызывавшими осложнения, были пенициллин и стрептомицин.
Наиболее тяжелым осложнением лекарственной терапии, в том числе и антибиотикотерапии, справедливо считается агранулоцитоз. Только за последние годы опубликованы сообщения об агранулоцитозе от тетрациклина, от пенициллина с летальным исходом, от комбинации антибиотиков с летальным исходом. Больной 32 лет, описанный Т. С. Воскресенской, получил в связи с болезнью Боткина 56 таблеток тетрациклина, 4 700 000 ЕД пенициллина, 1,5 г стрептомицина, 40 таблеток биомицина.
Е. С. Сигал описывает интересное наблюдение. У медицинской сестры профессиональный контакт вызвал ряд симптомов повышенной чувствительности к пенициллину с развитием тяжелого рецидивирующего агранулоцитоза; ухудшение возникало всякий раз, как только она возвращалось после лечения на работу. Только после прекращения контакта с пенициллином наступило выздоровление.
Чаще указывают на лекарственную лейкопению с гранулоцитопенией или без нее. Однако Н. В. Беляева наряду с лейкопенией при антибиотикотерапии наблюдала и лейкоцитоз.
Наибольшему обсуждению подвергается вопрос об апластической анемии как следствии антибиотикотерапии, в частности применения левомицетина (хлорамфеникола).
Рядом авторов было высказано суждение, что левомицетин подавляет функцию костного мозга. Это в свою очередь приводит к лейкопении и агранулоцитозу. Однако высказывается и прямо противоположное мнение, что роль левомицетина преувеличена и что апластическая анемия развивается у лиц с латентной гипопластической анемией; поводом для назначения антибиотиков служили проявления латентно протекавшей гипопластической анемии. Существует также точка зрения, что к развитию депрессии костного мозга ведут такие тяжелые заболевания, как поражение печени, рак, по поводу которых применяются не только антибиотики, но одновременно и другая терапия — лучевая, иные лекарственные средства.
Вместе с тем, авторы, которые возражают против переоценки роли левомицетина и других антибиотиков в возникновении тяжелых гематологических синдромов, признают, что длительное применение левомицетина в больших дозах может в отдельных случаях вызывать изменения в кроветворном аппарате. Курди в специальном исследовании обнаружил заметно более высокую концентрацию хлорамфеникола в крови у лиц с вакуолизацией бластных клеток костного мозга по сравнению с теми, у которых не было видимой депрессии костного мозга. Автор предполагает, что подавление функции костного мозга под влиянием хлорамфеникола связано с действием его как антиметаболического агента.
В отечественной литературе имеются мало сообщений об антибиотической апластической анемии. Н. В. Беляева наблюдала больного 70 лет с апластической анемией, развитие которой она связывает с лечением синтомицином. Н. Я. Элькис приводит следующее наблюдение.
Больной 73 лет с января по май перенес четыре обострения хронического пиелоцистита, в связи с чем принимал левомицетин (всего 25 г) и синтомицин (20 г) без врачебного назначения и без контроля. После этого стал замечать слабость, появились кровоизлияния на конечностях. Больной помещен в стационар, где диагностирована апластическая анемия. Лечение оказалось безуспешным и больной умер.
Автор заключает, что, учитывая чрезвычайную редкость апластической анемии, можно думать не о прямом миелотоксическом действии левомицетина и синтомицина, а о высокой чувствительности больных, аналогичной наблюдающейся при приеме пирамидона.
Следует, по-видимому, признать, что вопрос этот изучен еще недостаточно. Требуются дальнейшие наблюдения.
Наиболее очевидной является лекарственная эозинофилия, которая наблюдается часто в практической медицине и описывается многими авторами. Достаточно упомянуть, что У. А. Аскаров наблюдал эозинофилию крови у 62,3% больных, подвергавшихся антибиотикотерапии; количество эозинофилов составляло от 5 до 45%.
Происхождение гематологических синдромов, особенно лейкопений, гранулоцитопений и агранулоцитоза, развивающихся в связи с медикаментозной терапией, связывается с сенсибилизацией организма, с продукцией лекарственных антител, а также аутоантител, в частности лейкоагглютининов.
Т. С. Истаманова и В. А. Алмазов в специальном исследовании по вопросу о лейкопениях и агранулоцитозе приходят к выводу, что при лекарственных лейкопениях часто удается выявить наличие антилейкоцитарных аутоантител наряду со значительным увеличением гамма-глобулиновой фракции крови. Авторы обследовали 100 больных с лейкопенией разного происхождения и 20 здоровых лиц. Ни у одного из здоровых в сыворотке крови не было найдено лейкоагглютининов. Положительная реакция агглютинации лейкоцитов обнаружена только у 20 из 100 обследованных, причем чаще при медикаментозных лейкопениях. Наличие лейкоагглютининов, как правило, сопровождалось значительным повышением уровня гамма-глобулинов в сыворотке — до 3,29% при норме 1,12%. По выздоровлении больных агранулоцитозом лейкоагглютинины исчезали вместе с уменьшением уровня гамма-глобулинов.
В связи с этим представляет интерес наблюдение В. П. Дыгина и Р. К. Калуженко. Они описали больного 49 лет, который по поводу острого катара верхних дыхательных путей получил два курса терапии тетрациклином, всего 2 000 000 ЕД внутримышечно. В связи с ухудшением общего состояния и неясным диагнозом был помещен в стационар. У него нашли изменения в крови: лейкоцитов 2000, лимфоцитов 93%, моноцитов 5,5%, ретикулоцитов 0,5% и клеток Тюрка 1%. Уровень гамма-глобулинов в сыворотке крови был 19%. Проба Кумбса, прямая и непрямая, оказалась отрицательной, а лейкоагглютинация — положительной в разведении 1 : 8. При добавлении в агглютинационную среду тетрациклина титр агглютинации повысился до 1 : 64. Добавление других антибиотиков (пенициллина, стрептомицина) не повлияло на титр лейкоагглютинации.
Это наблюдение свидетельствует о том, что у некоторых больных в основе лейкопенических и гранулоцитопенических реакций лежит образование антилейкоцитарных аутоантител, вызывающих лейкоагглютинацию.
Все описанные наблюдения и исследования представляют теоретический и некоторый практический интерес. В заключение следует все же сказать, что частота осложнений и побочных явлений со стороны системы крови очень невелика по сравнению с огромным числом больных, применяющих антибиотики. Следовательно, значение их как этиологического фактора гематологических синдромов, необходимо учитывать, но не преувеличивать.
Токсические и аллергические проявления с разной частотой наблюдаются и со стороны других систем: дыхания, кровообращения, пищеварения, мочевыделения.
Реакции на антибиотики в виде ринита, фарингита, фаринголарингита наблюдаются довольно часто, особенно у лиц, работающих на производстве антибиотиков или у медицинского персонала, имеющего контакт с этими препаратами. Наблюдаются и более серьезные побочные явления: астматический бронхит и бронхиальная астма. Интересно, что побочные явления, включая и приступы астмы, нередко возникали при дыхании воздухом с минимальным содержанием антибиотиков, например пенициллина в цехе, на складе, в манипуляционной, при встрече на улице с медиками, имеющими контакт с антибиотиками, и т. д.
Сердечно-сосудистые изменения как следствие лекарственной терапии, включая антибиотическую, изолированно встречаются сравнительно редко. Сердечнососудистые реакции, наоборот, наблюдаются часто. В одних случаях они скоропреходящи и носят чисто функциональный характер, в других, например при анафилактическом шоке, носят более грозный характер, могут стать причиной летального исхода или значительных функциональных и органических изменений, требующих специального внимания и комплексной терапии.
Под наблюдением Е. Я. Северовой находилось 10 больных с симптомами поражения сердца и сосудов, причем у 5 отмечалась связь с применением антибиотиков: пенициллина (у 4) и стрептомицина (у 1). Однако не всегда можно с уверенностью исключить влияние основного заболевания. В наблюдениях Е. Я. Северовой лечение антибиотиками и другими лекарствами проводилось по поводу болезни Боткина, гриппа, рака желудка, пневмосклероза с перифокальной пневмонией, ревматизма и подострого септического эндокардита в фазе ремиссии, атеросклеротического кардиосклероза с нарушением кровообращения.
Заслуживает упоминания наблюдение Л. А. Штейнлухт и Е. В. Нечаевой. Больному по поводу глубокого микоза вводили раствор пенициллина по 50 000 ЕД внутримышечно. За 3 месяца до этого он перенес инфаркт миокарда. После 6 инъекций возникли явления нарушения мозгового кровообращения и приступ грудной жабы. Это осложнение сочли простым совпадением. Через 10 дней при хорошем общем самочувствии больному вновь ввели 50 000 ЕД пенициллина внутримышечно. Через 10 минут после введения пенициллина снова возник приступ стенокардии. Пенициллин был отменен и в дальнейшем на протяжении месяца пребывания в стационаре приступов стенокардии не было.
Связь некоторых сосудистых поражений с антибиотикотерапией также подлежит изучению. Кампмайер, обсуждая в общем плане малоизученные вопросы этиологии и патогенеза коллагенозов, указывает, что причиной роста заболеваемости коллагенозами является широкое применение сильнодействующих средств и увлечение людей солнечным облучением.
Александер сообщает о редких случаях пурпуры и узелкового периартериита, связанных с лечением антибиотиками. Л. Д. Бутовецкий наблюдал больного с геморрагическим васкулитом, закончившимся летально. Возникновение его автор связывает с лечением биомицином.
Интересное наблюдение опубликовал А. Хаитов. У ребенка 7 лет на 8-й день заболевания скарлатиной, на 5-й день применения пенициллина (по 150 000 ЕД через 6 часов) и на 4-й день одновременного лечения феноциллином (по 2 таблетки, 4 раза в день — 800 000 ЕД) и пирамидоном (5 раз в день по 0,3 г) развился геморрагический васкулит с тяжелой картиной макулезно-папулезной и буллезной сыпи и кровавый понос. Проведена антиаллергическая терапия; несмотря на тяжесть заболевания, наступило выздоровление.
Были дети с геморрагическим васкулитом, развившимся при лечении пенициллином и под наблюдением Ю. Б. Вишневского
Необходимы дальнейшие наблюдения для подтверждения этиологической роли антибиотиков в развитии геморрагического васкулита. Тем более требуются доказательства значения лекарственной терапии в этиологии других коллагенозов, одним из выражений которых является системное поражение сосудов: узелковый периартериит, дерматомиозит и др.
Система пищеварения реагирует на антибиотикотерапию с неменьшей частотой, чем кожа. Изменения со стороны органов пищеварения при терапии антибиотиками могут быть проявлением: 1) лекарственной аллергии, 2) прямого токсического действия, 3) дисбактериоза.
Прямое токсическое действие антибиотиков осуществляется преимущественно при внутреннем их применении. Большое число побочных явлений вызывают тетрациклины: хлортетрациклин хлоргидрат (биомицин), окситетрациклин (террамицин), тетрациклин. По данным ряда авторов, приведенным в сводной таблице в книге X. X. Планельеса и А. М. Харитоновой, частота побочных явлений при лечении тетрациклинами колеблется от 2,7 до 72,3%.
Побочные явления со стороны системы пищеварения наблюдаются также при лечении пенициллином, левомицетином и другими антибиотиками.
Наряду с такими проявлениями, как диспепсические симптомы, часто возникают глосситы, стоматиты, наблюдаются изменения желудка, кишечника с упорной рвотой, поносом.
Желудочно-кишечные расстройства как выражение лекарственной аллергии наблюдаются часто, причем провести границу между токсическими и аллергическими побочными явлениями не всегда представляется возможным. Побочное действие, которое расценивают как аллергические реакции, по клиническим проявлениям такое же, что и токсические реакции: глосситы и стоматиты, фарингиты и эзофагиты, энтериты и колиты. В пользу аллергического происхождения свидетельствуют главным образом сочетания этих явлений с кожными высыпаниями и другими проявлениями лекарственной аллергии. Диспепсические явления, боль в животе, понос — нередкое явление при анафилактическом шоке, крапивнице, ангионевротическом отеке и других проявлениях лекарственной аллергии. В пользу аллергической природы желудочно-кишечных расстройств говорят также положительные кожные пробы на чувствительность к антибиотикам.
Побочные явления токсического и аллергического генеза — со стороны системы пищеварения часто находятся в прямой связи с дозами антибиотиков, методами их применения, продолжительностью лечения.
Желудочно-кишечные расстройства как следствие дисбактериоза будут рассмотрены ниже.
Наблюдаются редкие и необычные проявления побочного действия антибиотиков — прямого токсического, или аллергического. Большой интерес представляют местные реакции по типу феномена Артюса, описанные рядом авторов.
А. В. Филиппов сообщил об осложнениях на месте инъекции антибиотиков в ягодичную область у 3 больных. После стадии инфильтрации и абсцедирования образовались свищи; абсцессы протекали по типу "холодных". У одной больной на левой ягодице образовалось три свища, на правой — ограниченная инфильтрация. Автор предполагает, что причиной таких осложнений являются погрешности техники введения антибиотиков, возможность примесей, в том числе и микроорганизмов.
Такую же точку зрения высказали В. Я. Некачалов и В. И. Харенко, наблюдавшие осложнения в виде неспецифических гранулем после инъекций водного раствора пенициллина. По мнению этих авторов, гранулемы возникают чаще при неправильном введении пенициллина, например подкожно, а не внутримышечно. Однако иногда такие узловатые инфильтраты появляются не только в подкожно-жировой клетчатке, но и в мышечной ткани, чаще у детей. Авторы приводят клиническое и гистологическое описание иссеченного узла.
Н. И. Соболева и А. С. Еремеева провели патогистологическое исследование постинъекционных длительно не заживающих свищей, образовавшихся у 37 детей после инъекции пенициллина и у 13 — после введения других лекарств.
А. В. Вельский обратил внимание на своеобразные опухолевидно-продуктивные инфильтраты в молочной железе, возникшие после пункций гнойников с последующим введением пенициллина у больных лактационными маститами или после "пенициллиновых обкалываний" при начинающемся воспалении железы. Интерес этих наблюдений заключается в том, что инфильтраты замечают иногда через более или менее длительный период после лечения. В таких случаях врачу нелегко решить, является ли опухоль доброкачественной лекарственной или злокачественной — задача, которую решать приходится иногда с помощью биопсии.
М. Тодоров, описывая побочные явления при антибиотикотерапии у 3 детей, сравнивает реакции, возникшие у одного ребенка с феноменом Шварцмана, у другого — с феноменом Санарели. У третьего ребенка автор наблюдал коллапс и аллергическое состояние по типу реакции Яриша-Герксгеймера.
Лихорадка сопутствует другим осложнениям и побочным явлениям, но иногда может иметь самодовлеющее значение как единственный симптом "лекарственной болезни". Температурные реакции, связанные с применением антибиотиков, в первую очередь пенициллина и стрептомицина, описали многие авторы.
Некоторые из публикаций следует упомянуть. И. М. Кац и В. А. Зусманович наблюдали больную в возрасте 41 года, которая в связи с генитальным сепсисом получала пенициллин по 100 000 ЕД через 3 часа, стрептомицин 2 раза в день по 500 000 ЕД и раствор уротропина внутривенно. Поскольку улучшения не наступало, температура оставалось гектической, было решено утроить дозу пенициллина и удвоить дозу стрептомицина. Но температура продолжала оставаться гектической, а общее состояние ухудшалось. После 4-недельного безуспешного лечения антибиотики были отменены, перешли на симптоматическую терапию. Температура в течение 2 недель снизилась до нормы, улучшилось общее состояние, нормализовались клинические и лабораторные показатели, а еще через 9 дней больная выписалась в удовлетворительном состоянии.
Аналогичный случай наблюдался несколько лет назад и в нашей клинике. Подобные же явления описаны разными авторами. Еще чаще они наблюдались в практической деятельности врачей, но не попали в печать.
А. В. Вельский описал два типа температурных реакций, связанных с лечением антибиотиками. В одной группе больных отмечалась бурная, но кратковременная температурная реакция, наступавшая вслед за коротким пенициллин-новокаиновым блоком воспалительного очага. А. В. Вельский присоединяется к мнению некоторых авторов, объясняющих температурную реакцию подобного типа действием большого количества токсинов, освобождающихся в результате массовой гибели микроорганизмов, под воздействием антибиотиков. Эти наблюдения относятся преимущественно к тому периоду, когда еще было мало антибиотико-резистентных форм микроорганизмов.
У больных другой группы наблюдалась длительная температурная реакция. Связь с применением антибиотиков подтверждалась снижением температуры после отмены препарата.
Практическое значение лекарственной лихорадки велико: отсутствие терапевтического эффекта обычно объясняется недостаточной дозой антибиотика, что ведет к увеличению доз или кратности введения, а это может привести к еще более серьезным осложнениям.
Описаны еще такие редко встречающиеся побочные явления, как психические расстройства со зрительными и слуховыми галлюцинациями, невралгии, гематурия и др.
Нам дважды пришлось наблюдать своеобразное осложнение терапии антибиотиками. В одном случае у молодого человека, подвергшегося тонзиллэктомии и получавшего затем длительное время разные антибиотики по поводу лихорадки, в конце концов развился сепсис и стоматит (по-видимому, кандидоз полости рта) с последующей перфорацией мягкого неба и образованием свища между ротовой и носовой полостью.
Во втором случае больной 58 лет был доставлен в клинику с диагнозом легочного кровотечения. В течение нескольких месяцев в связи с подозрением на затяжной септический эндокардит амбулаторно получал антибиотики, причем нерегулярно, с перерывами, в разных дозировках. При обследовании диагностирован затяжной септический эндокардит с поражением аортальных клапанов и атипичным течением на фоне атеросклеротических изменений. Кроме того, констатирован афтозно-язвенный стоматит с наличием большой язвы с некротической поверхностью на границе твердого и мягкого неба. Возникновение стоматита мы связали с антибиотикотерапией. На 3-й день пребывания в стационаре больной умер от повторного обильного кровотечения. Было предположено прободение мягкого неба с повреждением крупного кровеносного сосуда. Диагноз полностью подтвердился на секции — в легких особой патологии не обнаружено.
Наблюдений подобного рода в доступной нам литературе мы не нашли.
Существовало мнение, что аллергические реакции на пенициллин у детей наблюдаются редко. Ю. Б. Вишневский, произведя анализ историй болезни прошлых лет, убедился, что такие реакции были, но неправильно трактовались. Часто они рассматривались как яркое проявление экссудативного компонента в патологическом процессе при ревматизме, бронхиальной астме, болезни Шенлейна-Геноха. В ряде историй болезни детей, болевших гриппом или катаром верхних дыхательных путей и получавших пенициллин с целью "профилактики" возможных осложнений, встречались отметки о возникновении "идиопатического отека", "аллергического состояния неизвестного происхождения".
Ю. Б. Вишневский наблюдал побочные аллергические явления у 29 детей из 1884, что составляет 1,54%. Это были анафилактический шок, реакции в виде сывороточноподобной болезни, экссудативная эритема, крапивница, ангионевротический отек, кореподобная сыпь. Почти все дети получали пенициллин парентерально.
Описаны осложнения и побочные реакции у детей как проявление токсического или аллергического действия антибиотиков, а также как следствие дисбактериоза и местные, на месте инъекции (гранулемы и свищи), о чем упоминалось выше.
До сих пор шла речь о клинических проявлениях прямого токсического или аллергического действия антибиотиков на организм человека. Не менее важна другая группа проявлений отрицательного действия антибиотиков, связанных с их основными антибактериальными свойствами, т. е. с воздействием на микроорганизмы.
П. Н. Кашкин, на 8-й конференции терапевтов в 1955 г. говорил о трех биологических предпосылках неудачного применения антибиотиков: о повышении резистентности микробов, о дисбактериозе, об активировании условно патогенных микробов и возникновении кандидозов.
За последнее время в литературе появились сообщения о нарастании количества устойчивых к антибиотикам возбудителей у больных, особенно во время пребывания их в стационарах, среди больничного и амбулаторного персонала, о нахождении устойчивых возбудителей в больничном инвентаре — матрацах, подушках, одеялах и т. д..
Механизм антимикробного действия антибиотиков имеет ряд особенностей: неравномерное распределение препаратов в тканях организма, наличие среди особей одной микробной популяции большой гетерогенности в отношении их чувствительности к антибиотику, вследствие чего он может подавлять жизнедеятельность только наиболее чувствительных особей из данной популяции. Имеют значение также изменения химического состава тканевой среды, особенно наличие гноя, а также малая доступность для антибиотиков некоторых тканей, например лимфатических узлов. В таких условиях в организме сохраняется значительное количество микроорганизмов, обладающих меньшей чувствительностью к антибиотику, возникают резистентные штаммы, возбудителей болезней. Степень развития устойчивых форм возбудителей, увеличение числа лиц с заболеваниями, вызванными устойчивыми формами бактерий, и количество носителей устойчивых штаммов микробов тем больше, чем чаще употребляется данный антибиотик в лечебном учреждении.
Устойчивость микроорганизмов к антибиотикам не является постоянным приобретенным свойством: она может с течением времени изменяться, переходить в чувствительность к антибиотику, к которому прежде имелась резистентность. Убедительной иллюстрацией к сказанному являются исследования Л. Р. Крыштальской и П. Ф. Мигалиной по изучению динамики чувствительности к антибиотикам стафилококков за ряд лет. Штаммы стафилококков получены из разных выделений (моча, отделяемое ран, абсцессов, фурункулов и т. д.) 1437 больных; всего произведено 1776 исследований методом бумажных дисков.
Соответственно увеличению штаммов, устойчивых к антибиотику, уменьшалось количество высокочувствительных штаммов.
Уменьшение устойчивых к пенициллину штаммов в 1959 и 1960 гг. объясняется тем, что пенициллин как менее эффективный препарат стал применяться меньше, уступая место другим антибиотикам, к которым устойчивость нарастала по мере их внедрения в практику. Но уже в 1961 г. количество штаммов, устойчивых к пенициллину, стало увеличиваться.
Еще более убедительны показатели чувствительности стафилококков к новому для Львовской области антибиотику — эритромицину. Исследовано только 106 штаммов; устойчивость обнаружена у 2,8%, тогда как высокочувствительных к эритромицину штаммов оказалось 79%.
Сходные результаты получены другими авторами.
Не исключается также возможность возникновения адаптации микробов к химиопрепаратам и антибиотикам.
Особый интерес представляет возникновение так называемых зависимых форм микробов, т. е. таких, которые в присутствии антибиотика в определенной концентрации лучше размножаются и осуществляют патогенное действие. Следовательно, определенные концентрации антибиотиков оказывают не подавляющее, а стимулирующее влияние на рост и патогенность микробов.
При наличии соответствующих условий сначала возникают устойчивые формы микроба, а затем развиваются и "зависимые" штаммы этих микроорганизмов.
Условия, при которых чувствительные микроорганизмы приобретают в отдельных случаях способность обращать направленный против них яд в необходимое условие своего существования, по-видимому, весьма разнообразны и сложны. Однако, по имеющимся сейчас данным экспериментального и клинического изучения вопроса, можно утверждать, что развитию зависимых форм микробов способствует длительное, беспорядочное, в недостаточных дозах проводимое лечение антибиотиками, особенно у больных с ослабленными естественными защитными реакциями.
Второй биологической предпосылкой неудачного применения антибиотиков является дисбактериоз. Дело в том, что антибиотики оказывают противобактериальное действие не только на патогенных, но и на условно патогенных микроорганизмов, а также непатогенных микробов-сапрофитов. В результате повреждения или уничтожения жизненно необходимой физиологической бактериальной флоры нарушается естественный для организма антагонизм микробной ассоциации и синтез некоторых витаминов, особенно комплекса В.
Это нарушение не всегда проявляется выраженными клиническими симптомами. Об их существовании можно судить или с помощью специальных исследований, или косвенно, по повышению терапевтической эффективности после устранения побочных явлений.
Л. Л. Громашевская иллюстрирует эти положения результатами экспериментов на животных. Она ссылается также на работы ряда исследователей, которые в экспериментах находили различные изменения в обмене веществ, в биохимических показателях, возникавшие под воздействием разных антибиотических и химиотерапевтических препаратов.
Наряду с этим с исчезновением, например, из микробной ассоциации кишечника кишечной палочки активизируются гнилостные и анаэробные микроорганизмы, возникают энтероколиты, колиты. Кроме того, нарушение естественного антагонизма микроорганизмов и синтеза витаминов, связанное с этим повышение проницаемости слизистых оболочек, отбор и развитие резистентных форм микроорганизмов ведут к суперинфекции активизированию условно патогенных микроорганизмов.
Эти явления имеют большое практическое значение. Известно, что ошибочная оценка клинических симптомов болезни в процессе лечения подчас приводит к неправильной терапии и ухудшению состояния больных. Так, при дизентерии долго не наступающее в результате дисбактериоза клиническое улучшение неправильно рассматривается как следствие недостаточной дозы антибиотика, несмотря на. отрицательный результат бактериологического исследования. Доза антибиотика увеличивается. Результат оказывается неожиданным для врача, допустившего ошибку: ухудшение состояния, новые осложнения. Такие факты не единичны.
До настоящего времени считается, что наибольшую опасность представляет вторичная стафилококковая инфекция, во-первых, потому что она наиболее часто встречается; во-вторых, со стафилококковой инфекцией трудно бороться: стафилококки не чувствительны к пенициллину и подавляющему большинству других антибиотиков. Особое значение приобретает обнаружение устойчивого к антибиотикам патогенного стафилококка у стационарных больных и медицинского персонала. В. Н. Шамов и В. И. Самохвалов нашли, что 37% врачей, сестер и санитарок клиники являются носителями устойчивого к антибиотикам патогенного стафилококка на слизистой оболочке носа. У некоторых отмечали устойчивость одновременно к двум и более антибиотикам, чаще других применяемым в клинике. С помощью посевов со слизистой оболочки носа больных в день поступления и в день выписки из клиники авторы обнаружили увеличение числа носителей, устойчивых к антибиотикам стафилококков при выписке вдвое против исходного.
Из сообщений последнего времени представляют интерес наблюдения Гиббса, изучавшего влияние профилактического назначения антибиотиков на частоту стафилококковой инфекции у больных дерматологического отделения, лечившихся стероидными гормонами. Оказалось, что стафилококковая инфекция наблюдалась наиболее часто у больных, получавших кортикостероиды и антибиотики (45,1%). Правда, число больных, леченных и стероидными, и антибиотическими препаратами, невелико. Тем не менее авторы имели основание сделать следующее заключение: одна стероидная терапия не исключает риска возникновения стафилококковой инфекции, профилактическое добавление антибиотиков не всегда предупреждает возможность инфекции, а в некоторых случаях может превратить потенциальный риск в реальность.
Очень интересные, практически и теоретически важные, данные о патогенезе стафилококковой инфекции получены X. X. Планельесом и А. М. Харитоновой.
Наиболее спорным и волнующим вопросом антибиотикотерапии, в аспекте отрицательного действия антибиотиков на организм, является проблема кандидамикозов. С одной стороны, гиперболизация проблемы кандидозов и преувеличенный страх перед возможностью развития этого осложнения под влиянием антибиотикотерапии, с другой — некоторая недооценка значения кандидозов, недостаточное знакомство врачей с проблемой, а отсюда возможные ошибки в стратегии и тактике антибиотикотерапии.
Кандидозы (кандидамикоз, монилиаз, оидиомикоз) были известны давно, задолго до открытия антибиотиков. Они и в настоящее время иногда возникают без всякой связи с антибиотикотерапией у лиц ослабленных, изнуренных тяжелой болезнью, чаще инфекционной, на фоне обеднения организма витаминами, в основном комплекса В2. Наиболее часто возникающие кандидозы слизистой оболочки полости рта (молочница) у детей объясняются несовершенством "защитных" механизмов в раннем детском возрасте. П. Н. Кашкин указывает, что кандидозы являются признаком глубокого нарушения обмена веществ в организме и ослабления защитно-приспособительных механизмов.
По наблюдениям современных авторов, грибки рода Candida являются довольно частой находкой при исследовании мокроты и мочи больных и здоровых людей. Они обитают на кожных покровах и слизистых оболочках человека, домашних животных и птиц, обнаруживаются на плодах, ягодах, в молочных продуктах, на предметах и вещах, в частности в больничных палатах, перевязочных и операционных, в купальнях и душевых. При определенных условиях они становятся патогенными и вызывают кандидоз кожи, слизистых оболочек, внутренних органов, поражение нервной системы, септицемию.
Одним из условий превращения грибков Candida в патогенные, вызывающие кандидозы, признается неправильно проводимая антибиотикотерапия. Главным образом это длительное применение больших доз антибиотиков без достаточных показаний или при наличии противопоказаний, часто без осуществления должного контроля за результатами лечения.
Значение антибиотикотерапии как патогенетического фактора кандидозов подтверждается многими наблюдениями.
Так, Кейе и Маги подвергли анализу 88 случаев грибковых заболеваний, зарегистрированных с 1919 по 1955 г. По данным этих авторов, число больных грибковыми заболеваниями за период с 1942 г., т. е. после введения в практику пенициллина, а позже (с 1948 г.) и других антибиотиков, увеличилось более чем в 3 раза по сравнению с периодом до 1942 г. Из 88 больных у 47 диагностированы вторичные грибковые заболевания, из них 40 относятся к периоду с 1942 г. Кандидоза в качестве первичного микоза авторы не встречали.
Первые сообщения о кандидозах как осложнении антибиотикотерапии появились в США в конце 40-х годов, в отечественной литературе — с 1954 г. Только за последние 5-6 лет опубликовано много сообщений, касающихся кандидамикозов.
Существует ли гиперболизация проблемы кандидозов как осложнений антибиотикотерапии? Сообщения о частоте кандидозов при лечении антибиотиками публикуются в большом количестве. Среди них имеются описания тяжелых и смертельных форм кандидозов. Это, естественно, не может не вызывать тревоги. Но оправдано ли ограничение применения антибиотиков только из-за боязни возможных осложнений кандидозами?
По-видимому, справедливо замечание, что антибиотики, продлевая жизнь тяжелых, ослабленных больных, повышают вероятность возникновения у них кандидозов. Однако смертельный исход в этих случаях должен быть приписан не столько грибкам, сколько основному заболеванию, при котором грибковая инвазия — лишь сопутствующее явление. Авторы указывают, что за два десятилетия применения, антибиотиков они не наблюдали кандидосепсиса, а местный кандидоз был диагностирован всего лишь у 3 больных.
Столь же оптимистическое заключение мы встречаем у Велча с соавторами. По их данным, как об этом говорилось выше, в числе тяжелых, опасных для жизни осложнений антибиотической терапии отмечено только 8 случаев кандидоза. Авторы сделали вывод, что вторичные инфекции, вызываемые грибками, в особенности рода Candida, "встречаются редко и не представляют серьезной проблемы". Однако те же авторы в числе нетяжелых, не опасных для жизни, осложнений зарегистрировали 45 больных с локальными кандидозами.
Таким образом, одни авторы считают, что кандидозы как осложнение антибиотической терапии наблюдаются очень часто, другие — расценивают такие сообщения как преувеличение значения кандидозов. И. А. Кассирский и др. призывают трезво относиться к проблеме кандидозов и осуждают неоправданный отказ от антибиотиков из-за опасения кандидоза. Другие призывают к бдительности, возражают против преуменьшения роли Candida.
В. М. Блеслер и Н. В. Эльштейн на основании своих наблюдений в Таллинской республиканской больнице приходят к выводу, что все чаще и чаще приходится сталкиваться с грибками рода Candida как возбудителями воспалительных процессов в зеве, миндалинах, на шейке матки и во влагалище, реже — на слизистых оболочках пищевода и желудка. Авторы высказывают оригинальную точку зрения на патогенез кандидозов, противоположную общепринятым представлениям. Гистологически обследовав ткани и органы 10 умерших, у 7 они обнаружили выраженные некротические васкулиты и очаги фибриноидного некроза, у остальных трех эти явления были слабо выражены. На основании этого исследования авторы пришли к заключению, что кандидоз является по преимуществу аллергическим заболеванием, возможно своеобразным феноменом Артюса. Аллергизирующим фактором они считают антибиотики, а патогенные свойства грибков Candida, по их мнению, могут проявляться только в сенсибилизированном организме.
Сопоставляя высказывания разных авторов о значении кандидозов как осложнений антибиотической терапии, следует прийти к заключению, что проблема рассматривается с разных точек зрения. Одни говорят о гиперболизации, имея в виду тяжелые, опасные для жизни, кандидозы. Другие говорят о частоте кандидозов, наблюдающихся при проведении лечения антибиотиками, безотносительно к степени их тяжести.
Конечно, не следует преувеличивать опасности кандидозов, но они наблюдаются, с этим необходимо считаться и принимать меры по их предупреждению. Профилактика кандидозов тем более необходима, что диагностика их нередко представляет значительные трудности, в связи с чем встречаются ошибки как в сторону гипо-, так и гипердиагностики.
Гиподиагностика кандидозов зависит главным образом от недостаточной осведомленности врачей об этой патологии. Так, по сообщению X. А. Юнусовой и соавторами, из 52 детей, направленных в стационар с диагнозом дифтерии, у 36 оказался стоматит грибкового происхождения, у 7 — микотическая ангина и только у 9 детей — дифтерия, но в сочетании с грибковым поражением слизистой оболочки полости рта. Было выяснено, что большая часть обследованных детей поступила после безуспешного лечения их антибиотиками по поводу предполагавшихся различных заболеваний.
Гипердиагностика кандидозов возможна по причине неполноценного обследования больных. Наличия Candida albicans в мокроте и даже в крови недостаточно для диагноза кандидоза. Требуется многократное подтверждение микроскопических находок, выделение культур Candida из очагов поражения, использование внутрикожной пробы и серологических реакций. П. Н. Кашкин предложил реакцию для определения грибковых антигенов в крови больных и предполагает, что этот метод окажется полезным в диагностике кандидозов.
Таким образом, способность антибиотиков подавлять жизнедеятельность микроорганизмов, являясь благодетельным фактором в борьбе с инфекционными болезнями, обеспечивающим высокую терапевтическую активность, приводит в некоторых случаях к отрицательным, побочным явлениям, связанным с образованием устойчивых и "зависимых" форм микроорганизмов, с явлениями дисбактериоза, активизирования условно патогенных микроорганизмов, в частности грибков рода Candida.
Указанные механизмы отрицательного действия антибиотиков являются причинами: а) снижения эффективности или полного отсутствия терапевтического эффекта от применения антибиотика, в редких случаях (при развитии "зависимых" форм микробов) — даже ухудшения течения болезни; б) затяжного течения болезни и рецидивов; в) изменений в клинической картине и течении болезни, иногда таких, что возникают трудности для распознавания; г) ограничения или отмены антибиотической терапии при наличии осложнений даже в тех случаях, когда она применяется по показаниям и эффективна; д) дополнительных лечебных мероприятий, в некоторых случаях довольно сложных.
Выше не раз подчеркивалось, что побочные явления и осложнения антибиотической терапии возникают чаще всего вследствие неразумного, часто длительного и безуспешного, применения антибиотиков без соответствующих показаний или при наличии противопоказаний, в очень больших или, наоборот, в слишком малых дозах. Этому нас учит повседневный врачебный опыт.
С. И. Бердыева описала следующие наблюдения. Один ребенок в течение 59 дней по поводу предполагавшихся заболеваний получил: синтомицин в свечах 72 г, растворов стрептомицина и пенициллина в ухо и в нос по 570 капель, левомицетина внутрь 2 г, фталазола внутрь 20 г, пенициллина в инъекциях 4 200 000 ЕД, стрептомицина в инъекциях 2 000 . Другой больной 32 лет по приблизительным подсчетам принял перед поступлением в больницу биомицина 200 таблеток, фталазола 150 таблеток, левомицетина 180 таблеток, стрептомицина в инъекциях 10 000 000 ЕД.
П. С. Разин описал некроз коркового слоя почек у ребенка в возрасте 1 года 10 месяцев, умершего от дизентерии, и получавшего при жизни антибиотики. Только в больнице за короткое время ребенку было введено: пенициллина 3 750 000 ЕД, стрептомицина 2 800 000 ЕД, биомицина 405 000 ЕД, левомицетина 502 000 ЕД и синтомицина 6 г.
Т. С. Воскресенская "описала больного, получавшего тетрамицин, пенициллин, стрептомицин, биомицин по поводу болезни Боткина. В результате такой терапии у него возникли агранулоцитоз и кандидоз полости рта и легких, закончившиеся смертью. Ряд подобных наблюдений описал Д. В. Хованский.
К тяжелым последствиям приводит и забвение необходимости расспроса больных о переносимости антибиотиков в прошлом. Яркой иллюстрацией к сказанному является наблюдение, опубликованное Е. М. Поволоцкой.
Больному 54 лет в санатории по поводу гнойного гайморита было введено внутримышечно 250 000 ЕД стрептомицина; вскоре возник тяжелый анафилактический шок. Перед инъекцией стрептомицина больной предупредил врача, что у него повышена чувствительность к стрептомицину, но врач объяснил реакцию на введение этого препарата в прошлом случайным совпадением (!). Оказалось, что 3 месяца назад больному по поводу пневмонии был назначен стрептомицин. Через 1-2 минуты после первой же инъекции у него появился спазм гортани, чувство жара в подложечной области, затрудненный вдох, уртикарная сыпь. Без применения каких-либо лечебных мероприятий все эти явления исчезли через 10-15 минут. Стрептомицин был отменен, проведено лечение пенициллином без осложнений. Но обо всем этом врачи санатория узнали не до применения стрептомицина, а после выведения больного из тяжелого состояния.
Чтобы подчеркнуть, какое значение имеют сведения о переносимости антибиотиков в прошлом, приводим еще некоторые наблюдения.
Наблюдение В. Ф. Гнедковой и Г. К. Микушина. У 29-летней родильницы, по профессии медицинской сестры, на 5-е сутки после родов повысилась температура. Предположив, что это от всасывания лохий, ей назначили экмоновоциллин. Через 2 минуты после первой же инъекции 600 000 ЕД наступил анафилактический шок, который объяснили сердечной слабостью. Больная была выведена из тяжелого состояния. На 10-й день вновь повысилась температура, назначены антибиотики. Через 3 минуты после введения 200 000 ЕД пенициллина и 0,5 г стрептомицина шок повторился. Опять все закончилось благополучно. И только потом выяснилось, что до поступления в родильный дом больная стрептомицина не получала, пенициллином лечилась 2 года назад по поводу какого-то осложнения гриппа, 2 недели в больнице и 10 дней дома, без побочных явлений. Спустя год она вложила ватный шарик, смоченный раствором пенициллина, в полость кариозного зуба, чтобы успокоить боль. Некоторое количество пенициллина попало в трещину на губе. Через 5-6 минут появился отек губы, распространившийся затем на все лицо, гиперемия, крапивница, слабость, боль в области сердца, тахикардия. Через 20 минут стало лучше, но появился озноб. Только через 2 часа больная была в состоянии приступить к работе.
В дальнейшем она стала замечать, что как только раствор пенициллина случайно попадал на кожу рук, то при наличии ссадин или ранок через 5-6 минут появлялась краснота. Старалась не допускать попадания пенициллина на руки. При поступлении в родильный дом и перед введением пенициллина она об этом не сообщила.
Наблюдение Ю. Ф. Григорчук. 38-летней больной в связи с периоститом нижней челюсти произведена инъекция раствора 200 000 ЕД пенициллина в десну. Тотчас возник анафилактический шок. Лечебные мероприятия в поликлинике и больнице оказались безуспешными, через 45 часов наступила смерть. Из опроса родственников удалось узнать, что за месяц до этого больная приняла таблетку пенициллина по поводу "гриппа", после, чего у нее были кожные высыпания и кровавый понос, лечилась 2 недели в инфекционном отделении больницы.
Достоин внимания следующий факт: многие из авторов, описавших случаи анафилактического антибиотического шока, рекомендуют опрашивать больных о лечении антибиотиками в прошлом и о переносимости их.
В приведенных случаях обращалось внимание и на факты необоснованного назначения антибиотиков. Можно добавить еще два примера.
Наблюдение М. М. Бабич. Больную 38 лет в течение 13 дней лечили тибоном, фтивазидом, поливитаминами, раствором хлористого кальция внутрь по поводу туберкулеза легких "в фазе инфильтрации". На 14-й день тибон отменен, назначен стрептомицин. После первой инъекции 500 000 ЕД стрептомицина в 0,25% растворе новокаина наступили анафилактический шок и смерть. В легких на вскрытии обнаружен очаговый фиброз неспецифического характера. В краткой заметке из практики автор не привел анамнеза, поэтому осталось неизвестным, лечили ли больную стрептомицином раньше.
Следующий пример еще более показателен.
Наблюдение З. И. Янушкевичус и И. И. Кяулейк и с. Акушерка 52 лет обратилась в ЛОРкабинет поликлиники по поводу застрявшей в горле гусиной кости. Кость извлекли, назначили норсульфазол. Через 12 дней больная почувствовала боль в горле, общее недомогание при нормальной температуре. Она попросила сотрудницу больницы ввести ей пенициллин. Та сначала отказывалась, потому что знала, что у акушерки за месяц до этого, после инъекции раствора пенициллина была кратковременная потеря сознания. Но после настойчивой просьбы все же ввела 100 000 ЕД пенициллина в 0,5% растворе новокаина. Через 4-5 минут наступил анафилактический шок, а еще через 15-20 минут смерть.
Интересно сообщение В. П. Сильвестрова и З. А. Смирновой о 5 летальных исходах в результате ошибок, допущенных в процессе антибактериальной терапии:
1. Своевременно не распознана кожная аллергическая реакция на антибиотикотерапию, вследствие чего терапия продолжалась, что привело к некрозу кожных сыпных элементов и агранулоцитозу.
2. Не были распознаны аллергические проявления побочного действия антибиотиков; геморрагические высыпания, некроз миндалин и стоматит расценены как осложнения основного заболевания — затяжного септического эндокардита. Антибиотикотерапия продолжалась, тяжелые осложнения прогрессировали и привели к летальному исходу.,
3. Не были правильно оценены явления побочного действия антибиотиков, поэтому последние не были отменены, наоборот, дозы их увеличивались. Только за 5 дней до смерти предположен кандидозный сепсис и лечение антибиотиками прекращено, однако через 3 дня антибиотики назначены вновь, а еще через 2 дня последовала смерть.
4. Не распознано основное заболевание (лимфогранулематоз), а также побочные явления антибиотической терапии (агранулоцитоз и кандидоз легких), проводившееся из-за ошибочного диагноза.
5. По поводу гнойного мастита произведена операция, проводилось лечение одновременно пенициллином, стрептомицином и левомицетином. Сочетание пенициллина и стрептомицина усиливает действие первого, но не была учтена возможность антагонизма пенициллина и левомицетина.
Приведенные примеры — только незначительная часть из опубликованных в статьях и кратких заметках из практики. Они достаточно ярко иллюстрируют все сказанное об осложнениях и побочных явлениях антибиотической терапии, в том числе в результате неправильного применения антибиотиков. А сколько известно врачам случаев необоснованного назначения антибиотиков, когда наблюдались менее тяжелые побочные явления или последствия такого применения проявлялись не непосредственно в процессе лечения, а позже, например сенсибилизация организма и поздние побочные реакции.
Если рассматривать эти явления изолированно, вне связи с тем, какие антибиотики и насколько широко применяются, то может создаться гнетущее впечатление и наступить разочарование в целебном значении антибиотиков. Однако дело обстоит иначе.
В связи с этим представляет интерес рассмотрение вопроса о масштабах применения антибиотиков и частоте побочных явлений.
Из такого анализа легче сделать обоснованные выводы о рациональном применении антибиотиков в профилактических и лечебных целях.
По данным Велча с сотрудниками, из общего числа больных с побочными явлениями и осложнениями, выявленными при обследовании больниц, у 80% эти явления связаны с применением пенициллина. Анафилактический шок возник у 793 больных (с летальным исходом у 72) в результате применения пенициллина и только у 16 больных (с двумя летальными исходами) при применении других антибиотиков (стрептомицина, хлорамфеникола, тетрациклина). Из 1925 случаев нетяжелых побочных реакций у 1616 больных они наблюдались при лечении пенициллином и примерно у 160 больных от комбинации пенициллина с другими антибиотиками.
Выше было отмечено, что такое явление объясняется не столько тем, что более новые антибиотики оказывают отрицательное действие в меньшей степени, а тем, что они стали применяться недавно и потому побочные явления в количественном отношении еще не достигли того уровня, как при пенициллинотерапии, которая широко введена в практику.
О масштабах применения пенициллина можно составить представление по данным Велча с сотрудниками. Они сообщили, что в 1956 г. в США было произведено приблизительно 680 000 кг антибиотиков. На долю пенициллина пришлось 271 066 кг или 38%. Производство пенициллина для лечебных целей за период, когда проводилось исследование антибиотиков, составило: в 1953 г. — 226 754 кг, в 1954 г. — 272 206 кг, в 1955 г. — 198 303 кг, в 1956 г. — 271 066 кг.
По данным американских авторов, приблизительно у 10% населения США имеется тенденция сенсибилизироваться к определенным пищевым продуктам, лекарственным препаратам, косметическим средствам и другим веществам. Поскольку антибиотики являются, наиболее распространенными лекарственными средствами, а пенициллин остается наиболее широко используемым антибиотиком, Велч полагает, что около 17 млн. населения США могут реагировать на контакт с пенициллином.
На симпозиуме по антибиотикам в Праге, в 1959 г. Велч указал, что пенициллин представляет "лучшее, средство для злоупотребления". Несомненно, "злоупотребление" является существенной причиной наблюдающихся побочных реакций и осложнений, вызываемых пенициллином. Количество их в последние годы нарастает в связи со все возрастающим применением антибиотиков, в первую очередь пенициллина, не только с лечебными целями, но и для профилактики (например, добавление пенициллина в зубную пасту, косметические средства в США), а также для сохранения пищевых продуктов, в животноводстве и полеводстве. Все это создает предпосылки для сенсибилизации антибиотиками огромного числа людей.
Значение сенсибилизации подчеркивается большой прослойкой лиц с повышенной чувствительностью к пенициллину, стрептомицину и другим антибиотикам среди медицинских работников, работников аптек, рабочих, занятых на производстве, фасовке антибиотиков и т. д.
Велч с сотрудниками на основе анализа материала обследования больниц в конечном счете приходят к оптимистическому выводу: количество побочных реакций и осложнений антибиотической терапии, если их рассматривать изолированно, значительно; однако надо учитывать, что они выявлены за период в 3 года, за который для лечебных целей в США произведено около 600 т пенициллина, что соответствовало более чем 2 млрд. средних по тому времени суточных доз (по 300 000 ЕД).
Ранее, на 8-й Всесоюзной конференции терапевтов, Е. М. Тареев заявил, что "речь идет все же о ничтожном проценте побочных явлений при сопоставлении с теми тоннами и сотнями тонн пенициллина, которые вырабатываются заводами и используются населением".
Ученые нашей страны и некоторые зарубежные авторы трезво оценивают наблюдающиеся проявления побочного отрицательного действия антибиотиков, предостерегают от преувеличения опасностей антибиотической терапии, что иногда встречается в иностранной литературе. Несомненно, побочные реакции и осложнения антибиотической терапии не могут идти ни в какое количественное и качественное сравнение с колоссальными успехами применения ее при инфекционных болезнях, включая те, которые ранее считались неизлечимыми, и при самых разнообразных инфекционных процессах.
Вместе с тем мы не вправе игнорировать тот факт, что в 2-3% случаев, а иногда и более, наблюдаются побочные реакции антибиотической терапии, нередко препятствующие дальнейшему применению ее, иногда затрудняющие диагностику, требующие дополнительных лечебных мероприятий и времени. Принимая во внимание, что антибиотикотерапии подвергаются миллионы людей, эти 2-3% составляют десятки, а может быть и сотни тысяч больных в год. Среди них наблюдаются больные с тяжелыми и даже смертельными осложнениями. Поэтому клиницисты и настаивают на том, чтобы все практические врачи, а также население, были хорошо знакомы с возможностью побочных явлений антибиотической терапии, чтобы помнили, что во многих случаях отрицательные проявления зависят от неправильного применения лекарств. Нельзя не согласиться с В. Я. Шлапоберским, который закончил одну из своих статей следующим образом: "Критике следует подвергать не антибиотики, а тех, кто их применяет нерационально, без соответствующих показаний".
Можно ли свести к минимуму число осложнений и побочных явлений при антибиотической терапии? Безусловно, можно. Для этого необходимо учитывать причины и условия, при которых возникает возможность проявления отрицательного действия антибиотиков на организм, и проводить антибиотикотерапию на основе рациональных принципов.
Неоднократно подчеркивалось, что в подавляющем большинстве побочные реакции и осложнения можно предупредить. Они возникают в связи с непродуманным, неоправданным применением антибиотиков, часто являющимся слепым увлечением, "модой", в надежде на всемогущество новых лечебных препаратов. Некоторые американские авторы, как указывают Б. Ц. Братанов и Б. Юруков в докладе на 1-й национальной научной конференции по применению антибиотиков в медицине в декабре 1962 г. в Софии, имели смелость признать, что только в 5-10% случаев антибиотическая терапия была обоснована, а почти у 90% от всех леченых она была излишней и не всегда безопасной.
У нас нет данных, в каких соотношениях находятся лечение в показанных случаях и необоснованное назначение антибиотиков. Но, как упоминалось, ведущие микробиологи и патологи, инфекционисты и терапевты, хирурги и дерматологи страны настоятельно борются против злоупотребления антибиотиками. Г. П. Руднев на основании собственного большого опыта подчеркивает: "Пора прекратить считать антибиотики чуть ли ни панацеей для каждого лихорадящего больного! Надо прекратить лечить антибиотиками вслепую без должного учета показаний и противопоказаний".
Старый девиз — Primum non nocere! — должен остаться и сейчас основной моральной заповедью врача, в том числе и в отношении применения антибиотиков. Под этим высказыванием подпишется любой опытный клиницист.
Основными требованиями рациональной терапии антибиотиками по П. Н. Кашкину являются:
а) применение антибиотиков и тем более их сочетаний с учетом чувствительности к ним возбудителя болезни;
б) клинико-лабораторный контроль (проводимый во время лечения) за возможными осложнениями антибиотической терапии как по линии повышения резистентности микробов, явлений дисбактериоза, так и по линии усиления активности условно-патогенных микроорганизмов, включая дрожжеподобные грибки Candida;
в) учет индивидуальной чувствительности больных к соответствующим антибиотикам, состояния макроорганизма (питание, обмен веществ, насыщенность витаминами) и активности его защитных реакций в борьбе с возбудителями болезни;
г) недопустимым и весьма опасным для больных является (без действительной нужды) длительное лечение малыми дозами антибиотиков, комбинированная продолжительная терапия препаратами широкого спектра действия, интенсивное лечение антибиотиками, предпринимаемое для предупреждения возможных инфекционных осложнений после хирургических операций и тяжелых заболеваний (без контроля за эффективностью и необходимостью последней).
Данные положения П. Н. Кашкина с достаточной полнотой характеризуют основные принципы антибиотической терапии.
По вопросам антибиотической терапии не раз выступали инфекционисты и терапевты, педиатры и хирурги; вопросы стратегии и тактики обсуждались на конференциях, в медицинской печати, вошли в некоторые учебники. Наиболее известны тщательно и многосторонне обоснованные рекомендации отечественных клиницистов: К. В. Бунина, А. Ф. Билибина, Г. П. Руднева, И. А. Кассирского, И. Г. Руфанова.
В ходе изложения и обсуждения условий возникновения побочных явлений и осложнений антибиотической терапии подчеркивалось, что только в очень ограниченном количестве случаев возможна индивидуальная первичная непереносимость антибиотика. В подавляющем же числе осложнения и побочные реакции являются следствием нерациональной терапии, часто слишком малыми или, наоборот, очень большими дозами в течение длительного времени, нередко без должных показаний и без сочетания со специфическими и неспецифическими добавочными методами лечения.
Первым и основным требованием антибиотикотерапии является проведение ее только в показанных случаях. Совершенно недопустимо назначение антибиотиков "на всякий случай", при любом повышении температуры, при гриппе, недомогании и т. д. Назначение антибиотиков без соответствующих показаний, так же как и самолечение без врачебного контроля, должно рассматриваться или как медицинское невежество, или как халатное отношение к собственному здоровью (при самолечении).
Выбор конкретных антибиотиков должен быть дифференцированным. Терапевтическая активность, гласит первый принцип применения антибиотиков, изложенный Г. П. Рудневым и А. С. Богдановой, оценивается по следующим критериям: этиологическая действенность, физиологическая дозволенность, патогенетическая обоснованность, индивидуальная переносимость, противоэпидемическая эффективность.
Чтобы обеспечить полноценную терапевтическую активность, необходимо знать не только конкретного возбудителя, но и антибиотики, наиболее активно воздействующие на этого возбудителя. Это в основном касается инфекционных болезней. Однако антибиотики используются не только при инфекционных болезнях, но и при многих других патологических процессах, когда микробный фактор является возбудителем болезни или ее осложнения. В таких случаях требуется выделить возбудителя процесса, например при пневмонии, холецистите, пиелите, энтероколите, абсцессе разной локализации, инфицированной ране и т. д. Подчас бывает недостаточно одного выделения возбудителя болезни. При современном широком применении антибиотиков могут возникать резистентные к антибиотику микроорганизмы, а также "зависимые" формы. Поэтому, помимо выделения возбудителя патологического процесса, рекомендуется определять чувствительность его к антибиотикам.
Определение чувствительности микробов к антибиотикам имеет огромное значение и сыграло известную роль в ограничении осложнений за последние годы. Однако метод использования специальных дисков, являющийся наиболее простым, имеет существенные недостатки. Прежде всего с помощью этого метода определяется сравнительная чувствительность лишь к ограниченному набору антибиотиков. Между тем клиницистов интересует отношение микробов-возбудителей не только к тем антибиотикам, с которыми приготовлены диски. Кроме того, микробы, устойчивые к антибиотику в данной концентрации, могут оказаться чувствительными, если применить его в большей концентрации.
Поэтому общепринятый метод определения чувствительности микробов к антибиотикам подвергается обоснованной критике, вносятся модификации, которые, по мнению авторов, повышают эффективность методики. Так, П. Попхристов и А. Тодоров рекомендуют использовать не одну, стандартную концентрацию антибиотиков, а разные концентрации одного и того же антибиотика, чтобы определить степень чувствительности возбудителя к той или иной концентрации антибиотика.
С другой стороны, чувствительность культуры, выделенной у больного, не всегда дает правильное представление о чувствительности к антибиотику всех разновидностей микробов, населяющих организм больного.
Из всего этого видно, насколько сложны взаимоотношения между макроорганизмом и микроорганизмом, насколько многообразно влияние антибиотиков на бактерий в культурах, в эксперименте на животных и при применении их для лечебных целей. Этим можно объяснить наблюдающиеся в лечебной практике расхождения между данными лабораторного анализа и результатами применения данного антибиотика.
Анализируя факты частого несоответствия между результатами лабораторного определения чувствительности и терапевтической эффективностью антибиотиков, И. А. Кассирский и Ю. Л. Милевская критически воспринимают "стремление механически" рационализировать "антибиотическую терапию за счет лабораторно-пробирочных тестов". Они приходят к парадоксальному, казалось бы, выводу, противоречащему рекомендациям микробиологов и клиницистов, что "если слепо ориентироваться на лабораторные испытания, нужно либо полностью отказаться от антибиотической терапии, либо назначить бесполезные антибиотики".
В этих суждениях отражена объективная реальность: к счастью, антибиотики, к которым устойчивы (по дискам) выделенные микробы, часто оказываются достаточно эффективными в лечении больных. Однако следует ли на основании этих наблюдений отказываться от лабораторного определения чувствительности возбудителей инфекционного процесса? По-видимому, вопрос этот требует всестороннего изучения: Поэтому для общей ориентировки все же следует пользоваться рекомендациями, предусматриваемыми в литературе и инструкциях, пока не будет доказана их бесполезность. Лабораторное определение чувствительности рекомендуется производить повторно, в процессе лечения, однако назначать или заменять антибиотики следует не только на основе результатов таких исследований, но и с учетом показаний в соответствии со спектром действия антибиотиков и индивидуальных особенностей организма больных.
Говоря о выборе препарата или о применении комбинации антибиотиков, необходимо иметь в виду еще одно существенно важное условие: врачу должны быть известны не только фармакодинамические свойства антибиотиков и спектр их действия, но и некоторые синонимы.
Дело в том, что названия антибиотиков в разных странах часто неодинаковы. А поскольку к нам поступают антибиотики из разных стран, врач, не зная синонимов, вместо неэффективного в данном случае антибиотика, может назначить тот же, но с другим названием. Наоборот, иногда разные антибиотики в различных странах носят одно наименование. Так, наш колимицин является препаратом неомицинового ряда, а в некоторых зарубежных странах такое название носит препарат, относящийся к группе полимиксиновых антибиотиков.
Обращая внимание на эти факты как на причину случаев неполноценного лечения или возникновения побочных реакций, А. Б. Черномордик указывает также на то, что в инструкциях по применению антибиотиков не отражена возможность перекрестной устойчивости, в частности между представителями тетрациклиновых, или неомининовых антибиотиков. Не зная этого, иногда применяют, например, комбинации из колимицина, мицерина и фрамицина (практически не отличающегося от колимицина и мицерина) или нескольких тетрациклиновых препаратов (биомицин, террамицин, тетрациклин). Такие сочетания не имеют преимуществ перед назначением одного из них, но в комбинации усиливается действие антибиотиков и возрастает возможность развития осложнений. С другой стороны из-за токсического влияния на орган слуха и почки опасны сочетания стрептомицина с мономицином или препаратами неомициновой группы, а также мономицина с неомицинами.
Наоборот, некоторые сочетания антибиотиков оправданы теоретически и практически, и рекомендуются: пенициллина со стрептомицином, пенициллина с мономицином, тетрациклинов с эритромицином, тетрациклинов с олеандомицином, а также антибиотиков с сульфаниламидными препаратами, пенициллина с эритромицином.
Во избежание побочных нежелательных реакций при назначении антибиотиков необходимо учитывать и индивидуальную чувствительность больного. Она определяется прежде всего анамнезом: существует единодушное мнение о необходимости тщательного расспроса больного о том, применялись ли ему в прошлом антибиотики, какие именно и не было ли побочных явлений. В. Н. Шамов.и В. И. Самохвалов рекомендуют даже указывать в справках, выдаваемых больным при выписке, какие были реакции на антибиотическую терапию, и предупреждать об этом самих больных.
Правда, побочные реакции, в том числе очень тяжелые, наблюдаются иногда при первом же введении антибиотика. Но тяжелые реакции, особенно анафилактический шок, на первое введение антибиотика, обычно пенициллина, наблюдаются исключительно редко, поэтому значение анамнеза нельзя недооценивать.
Наряду с этим метод расспроса не является достаточно надежным, поэтому индивидуальную чувствительность к антибиотикам предлагают выявлять с помощью специальных проб: кожной, внутрикожной и с использованием специального пузыря.
Кожная проба (со скарификацией), наиболее простая по выполнению, является наименее надежной, поскольку бывает нередко отрицательной у лиц, получавших в прошлом антибиотики, и, наоборот, изредка оказывается положительной у тех, кто не имел контакта с антибиотиками. Более ценной является, внутрикожная проба.
Вместе с тем необходимо предупредить, что кожная и внутрикожная пробы иногда могут представлять опасность из-за тяжелых осложнений, возникающих в ответ на первое введение антибиотика. Ив. Досков с сотрудниками приводят такие наблюдения: у одной больной был тяжелый анафилактический шок после первой инъекции 50 000 ЕД кристаллического пенициллина в растворе глюконата кальция; в дальнейшем у нее возникала крапивница после внутрикожного введения 2 капель раствора пенициллина с кальцием и пирамидоном; тот же раствор, но без пенициллина, не вызывал никакой реакции. У другой больной, медицинской сестры, соприкасавшейся по работе с пенициллином и лечившейся ранее этим антибиотиком, была произведена проба на чувствительность: через 1-2 минуты после введения около 1500 ЕД пенициллина последовала тяжелая анафилактическая реакция.
Шешини и Ферретти сообщили о женщине, болевшей бронхиальной астмой и ранее лечившейся пенициллином; для определения индивидуальной чувствительности к пенициллину ей подкожно ввели несколько капель его раствора; в течение минуты наступила смерть.
Ввиду исключительной редкости подобной первичной или приобретенной сверхчувствительности к антибиотикам не следует отказываться от проб: они полезны и могут предохранить от опасных последствий терапии антибиотиками у такого рода больных. Все авторы, описывая кожные и внутрикожные методики, призывают к осторожности и рекомендуют применять сначала кожную пробу с малым количеством антибиотика, а затем внутрикожную, а если в анамнезе имеются указания на аллергические реакции в прошлом, то рекомендуется сначала на кожу без скарификации накладывать компресс с раствором антибиотика.
Г. А. Гольдбер и Л. П. Мотовилова рекомендуют еще большую осторожность: если предполагается повышенная чувствительность к пенициллину, целесообразно сначала проверить реакцию на запах, правильнее, на вдыхание воздуха с пенициллином (смоченная вата), затем — на прикосновение таблетки пенициллина к языку, а уж потом, если необходимо, переходить к кожным пробам.
Известно, что аллергические реакции на антибиотики связывают с образованием в организме лекарственных антител. В этом направлении производились исследования на наличие в крови антител к пенициллину. Использовалась методика гемагглютинации, описанная Лайем и др.
По данным Маллена, сыворотка 100 здоровых лиц, а также 50 больных, которым применялся пенициллин, но без побочных явлений, не давала гемагглютинации. Сыворотка 21 больного, у которых лечение пенициллином вызывало аллергические реакции, вызывала гемагглютинацию с титром от 1 : 3 до 1:9.
Хегги произведена реакция гемагглютинации для выявления пенициллиновой гиперсенсибилизации у морских рекрутов, которым проводилась пенициллиновая противострептококковая профилактика в связи со вспышкой ревматической лихорадки. В первую группу включены 62 человека, у которых были отмечены аллергические реакции; во вторую — 20 человек, у которых не было аллергических реакций; в третью — 49 человек, которым профилактически инъекции пенициллина не производились из-за аллергических реакций в прошлом. Антитела к пенициллину обнаружены у 29% обследованных первой группы, у 8,6% — второй, у 4,1% — третьей.
В нашей стране методика гемагглютинации использована Ю. П. Бородиным, который обследовал 517 больных разных отделений больницы. Положительная реакция гемагглютинации получена у 52 больных (10,5%), из которых у 32 в качестве сопутствующих были заболевания, считающиеся аллергическими (бронхиальная астма, ринит, мигрень, крапивница, экзема и др.).
Эти исследования представляют пока теоретический интерес, так как авторы не могут с определенностью высказаться, какое клиническое значение имеет выявление антипенициллиновых антител (очень непостоянная находка), и какую роль играют выявляемые антитела в образовании аллергических реакций на пенициллин.
П. Н. Кашкин в приведенных выше положениях говорит о недопустимости и опасности длительного лечения больных малыми дозами антибиотиков. Об этом предупреждает и X. X. Планельес, а также многие клиницисты. Оптимальными суточными дозами, например, пенициллина в нашей стране считаются 600 000 — 800 000 — 1 000 000 ЕД. Назначение больным антибиотиков в сравнительно малых дозах, например пенициллина по 300 000-400 000 ЕД в сутки, допустимо только в случаях комбинированной терапии 2-3 антибиотиками.
В настоящее время достаточно разработаны схемы лечения антибиотиками, клинически обоснованные однократные и суточные дозировки. Принципы, тактика лечения антибиотиками с указанием доз и сочетаний приведены у К. В. Бунина, А. Ф. Билибина, И. Г. Руфанова с соавторами, Г. П. Руднева, И. А. Кассирского и др.
Что касается кратности введения антибиотиков, то естественно стремление сократить до минимума число инъекций, поскольку каждая инъекция в большей или меньшей степени является физической и психической травмой, особенно для детей. Было предложено несколько способов сохранения концентрации пенициллина в крови на должном уровне в течение длительного времени. Большинство предложенных способов не оправдали возлагавшихся на них надежд и, как нам кажется, вместо положительной, сыграли отрицательную роль; врачи привыкли к назначению двух-трех и даже одной инъекции в сутки. Это устраивало и потому, что можно было проводить лечение на дому. На XIV сессии общего собрания АМН, в январе 1960 г., высказывалось отрицательное отношение к такому методу лечения, поскольку он вместо пользы может принести вред.
Правильность этого положения подтверждается фактами: за последние годы участились случаи позднего поступления в стационары больных пневмониями, затяжного течения пневмоний, а также перехода их в хроническую форму. Несомненно, это можно поставить в связь с применением антибиотиков в недостаточных дозах и возникновением устойчивых, возможно и "зависимых", форм возбудителей. Из сказанного следует сделать заключение, что антибиотики должны назначаться в соответственно больших дозах равномерно в течение суток, применение непроверенных способов, сокращающих кратность введения, недопустимо.
Как это ни удивительно, но иногда без должной критики о применении недостаточных доз сообщается в литературе.
В настоящее время в распоряжении врачей имеется пенициллин продленного действия: бициллин-1, бициллин-2, бициллин-3, которые вводятся 1 раз в 1-2 недели. Препараты с продолженным действием обладают значительными преимуществами перед обычным пенициллином, избавляя больных от ежедневных неоднократных введений препарата. Они удобны для поликлинической практики и лечения больных на дому.
К сожалению, и эти новые препараты пенициллина не лишены недостатков, свойственных другим антибиотикам: они могут вызывать побочные явления, в том числе тяжелый анафилактический шок, особенно у больных, лечившихся ранее пенициллином. А прекратить действие уже введенного препарата невозможно. Вот почему требуется особо тщательный расспрос больных об осложнениях, наблюдавшихся при лечении антибиотиками прежде, а также проведение кожной пробы на чувствительность.
Продолжительное лечение антибиотиками, особенно широкого спектра действия, недопустимо без учета эффективности. Нередко продолжительная терапия каким-либо антибиотиком или сочетанием нескольких антибиотиков остается неэффективной (или наблюдается ухудшение) вследствие того, что образовались устойчивые или зависимые формы микроорганизмов. В большинстве случаев, если выбор антибиотиков сделан правильно и лечение проводится достаточными дозами в сочетании с другими специфическими и неспецифическими воздействиями на организм, продолжительного лечения не требуется, за исключением ряда тяжелых септических заболеваний. Однако нельзя прерывать лечения и преждевременно, например на основании появления слабо выраженных аллергических явлений или нахождения грибков в моче или слюне: первые могут через несколько дней прекратиться, а однократное нахождение Candida еще не является показателем кандидоза.
В связи с этим считалось нецелесообразным проводить метод лечения циклами, предложенный в свое время с целью сохранения синтеза витаминов в кишечнике и предотвращения перехода условно патогенных микроорганизмов в патогенные. В настоящее время в показанных случаях рекомендуется прерывисто-цикловое лечение антибиотиками. Конечно, речь идет не об острых или подострых заболеваниях, продолжительность лечения при которых равна нескольким дням или неделям. В таких случаях замена одного антибиотика другим не оправданы, не требуется и перерывов в лечении, если нет побочных явлений. Но при затяжных болезнях (туберкулез, септические заболевания, нагноительные процессы), когда необходимо длительное, многомесячное лечение, целесообразны как смена антибиотиков сходного действия, так и прерывисто-цикловое лечение антибиотиками.
Что касается опасности развития дисбактериоза и обеднения организма витаминами, то правильно подобранные антибиотики, достаточные их дозы в сочетании со специфическими (лечебные вакцины и сыворотки) и неспецифическими (диета, витамины, трансфузии крови, а затем и кортикостероидные препараты) методами воздействия на организм, обеспечивают не только эффективность лечения, но и профилактику осложнений и побочных явлений, которые при этих условиях возникают редко и не представляют опасности для жизни.
Специального обсуждения заслуживает вопрос о профилактическом применении антибиотиков. Широкое использование их в целях профилактики несет в себе две главные опасности: сенсибилизации организма и создания резистентных штаммов микроорганизмов. В связи с этим не следует назначать антибиотики без достаточных показаний, при всяком повышении температуры, "чтобы предупредить развитие болезни", ех juvantibus. Однако в редких случаях в зависимости от конкретной опасности инфекции профилактическое применение малотоксичных антибиотиков оправдано — оно менее опасно, чем возможность первичной или вторичной инфекции.
Примером может служить бициллиновая профилактика стрептококковой инфекции при ревматизме. С тех пор как бициллин стал использоваться для профилактики стрептококковой инфекции при ревматизме, сократилось число его рецидивов, что подтверждается многими врачами.
Считают целесообразным проводить профилактическую терапию при некоторых тяжелых состояниях с измененной реактивностью организма: отравлении снотворными, тяжелых болезнях крови, лучевой болезни, патологической беременности, диабете, новообразованиях, тяжелых операциях и травмах и др.
Остается спорным, следует ли проводить антибиотическую профилактику при катаре верхних дыхательных путей и гриппе. Одни считают, что, поскольку эти болезни являются массовыми, опасность сенсибилизации и возможность приобретенной резистентности микроорганизмов особенно велики. Другие считают, что антибиотическая профилактика приводит к снижению заболеваемости пневмониями и их осложнений.
Нельзя не учитывать наблюдений, свидетельствующих о том, что пневмонии стали встречаться реже, протекают легче, летальность резко снизилась, снизилось и число тяжелых осложнений (исключая увеличение заболеваемости хроническими пневмониями).
Несомненно, в данном случае сыграло роль широкое использование антибиотиков как в терапии пневмоний, так и в профилактике осложнений.
С другой стороны, клинический опыт показывает, что обеспечивается достаточная эффективность антибиотикотерапии больных пневмониями, в том числе и антибиотиками, к которым определена малая чувствительность возбудителя. Случаи резистентности больных к антибиотикотерапии сравнительно редки и часто зависят от запоздалой диагностики, а следовательно, лечения и, возможно, от неправильного подбора антибиотиков и доз.
Имеется достаточно оснований для использования малотоксичных антибиотиков в целях профилактики вторичной инфекции при "гриппах", тем более что такие антибиотики существуют и создаются.
Если в процессе антибиотической терапии возникли токсические или выраженные аллергические реакции, необходимо прекратить лечение данным антибиотиком и перейти в случае необходимости к применению другого антибиотика.
Дальнейшая тактика врача зависит от характера и степени выраженности побочных явлений. При аллергических реакциях рекомендуются антигистаминные препараты, кортикостероиды, витамины, особенно комплекса В. Против зуда показаны теплые ванны, обтирания ментоловым и салициловым спиртом, бромиды, люминал. При наклонности к лейкопении назначаются тезан, пентоксил и другие гемостимулирующие препараты.
При анафилактическом шоке необходимо немедленное введение вазопрессорных препаратов (мезатон, эфедрин, норадреналин, адреналин), кортизон внутримышечно, раствор хлористого кальция внутривенно, камфара, кофеин, грелки к ногам, горячие ванны. Д. В. Помосов с соавторами рекомендуют нейролитическую смесь: растворы аминазина (2,5%), промедола (2%), димедрола (2%) по 2 мл внутримышечно, растворы атропина и витамина В1 с одновременным капельным введением противошоковых жидкостей и назначением вазопрессорных препаратов. Можно вводить внутривенно капельным методом 5% раствор глюкозы или физиологический раствор поваренной соли по 500-1000 мл в сутки, плазму крови внутривенно 60-75 мл.
При кандидамикозах внутренних органов, а также при тяжелых кандидозах кожи, слизистых оболочек необходимо, кроме отмены антибиотика, проводить комплекс мероприятий: полноценная диета, витамины, особенно комплекса В; в частности, рекомендуются пивные или пекарские дрожжи (инактивированные), йодистый калий или натрий внутрь в возрастающих концентрациях или генцианвиолет внутрь по 0,25 г 2 раза в день, уротропин внутривенно, салицилат натрия. Одновременно применяются по показаниям средства, поддерживающие сердечную деятельность и дыхание, противоаллергические, при диарее — карболен, белая глина, разведенная соляная кислота и желудочный сок. Противогрибковый антибиотик нистатин, по мнению П. Н. Кашкина, необходим при других микозах, но не обязателен при кандидозах. Однако ввиду малой токсичности нистатин применяется в лечении больных кандидамикозами и даже назначается для профилактики кандидозов при длительной терапии антибиотиками.
Эффективность нистатина ограничена при висцеральных формах кандидозов, особенно легких из-за того, что он нерастворим в воде. Применять его необходимо в больших дозах — по 250 000-500 000 ЕД 3-4 раза в день, в тяжелых случаях — 6-8 раз. Детям соответственно, дозы снижаются. Средняя продолжительность курса 12-15 дней, при затяжных или рецидивирующих формах требуются повторные курсы лечения.
При кандидамикозах кожи применяют мази, эмульсии с нистатином, при поражении слизистых оболочек рта — полоскания раствором йода (5-10 капель настойки йода на полстакана воды), 2-3% раствором буры.